Новости Анапы, фото, доска объявлений

     Судьбы не  только одного человека, но и целого народа  в  сталинские  времена  были  непредсказуемы  и зависели  от  воли  (или  каприза)  вождя.  Взять,  к  примеру,  понтийских  греков,  компактно  проживающих  на черноморском побережье. В начале 30-х годов прошлого века судьба была к ним в какой-то мере милостива, как  бы  отдавая  должное  их  трудолюбию,  предприимчивости и другим положительным качествам. В феврале  1930  года  в Северном Причерноморье  был  создан Греческий район, куда вошло и Витязево. Тогда в селе насчитывалось 270 дворов и проживало 1314 человек.  населенных пунктах этого района работали греческие школы. То есть, какое-то время национальный вопрос решался примерно так, как и декларировался.

     В 1935  году председатель витязевского  колхоза Панули был на приеме у Сталина. Правительство посылало киногруппу для съемки фильма «Хлопок» не  куда-нибудь,  а  именно  в  греческое  село  Витязево.  Потом  все  круто  изменилось.  Стали  разрушать  греческие  храмы.  Закрыли  греческие  школы. Упразднили Греческий район.
     Старожил села Михаил Муратович Кусиди рассказал, как в Витязеве разрушили церковь.
     – Звонарем  при  церкви  был  тогда Стилиан Муратов,  крепкий, физически сильный,  видный мужчина. Односельчане  прозвали  его  «Французом»  за  то, что  он шил  одежду  на  заграничный манер  и  носил широкополые шляпы. И вот вызывает его председатель колхоза и говорит, что из Анапы пришло распоряжение разрушить храм и что это поручено сделать ему. Стилиан с возмущением ответил, что он человек верующий, тем более звонарь, и разрушать церковь у него не поднимается рука. Тогда его вызвали в район, но он и там твердо повторил те же слова, что сказал председателю колхоза.
     Через несколько дней Стилиана Муратова забрали в НКВД, и больше никто его не видел. Это был первый репрессированный житель села Витязево.
     А  церковь  разрушили  несколько  местных  комсомольцев  и  активистов.  В тот день, 9 декабря 1934  года, не выдержало сердце у старого священника Иордана Факирова, когда он узнал, что с купола церкви сорвали крест, а церковное имущество увезли. Отца Иордана похоронили рядом с храмом, который начали разбирать. Из церковного камня построили в колхозе животноводческую ферму.

     В 1937–38 годах по стране прокатились сталинские репрессии. В Витязеве не было ни одной семьи, по которой бы не проехало колесо этих чудовищных репрессий. Органами НКВД была «раскрыта» «греческая контрреволюционная националистическая повстанческая диверсионно-шпионская и террористическая организация», куда якобы входили и витязевцы.
    Сегодня одно название той несуществующей организации вызывает улыбку. Но тогда было не до смеха. Гребли всех под одну гребенку, объявляя «врагами народа». Страшнее не было приговора. И чем нелепей с  точки зрения здравого смысла было обвинение, тем тогда оно для властей казалось правдоподобней. Простую крестьянку обвиняли в связи с югославской разведкой.
     А она, наверняка, не знала даже, что есть на свете такая страна - Югославия, и что такое - разведка. Механизатору, любовно ухаживавшему за своим трактором, инкриминировали, что он, якобы, собирается из трактора сделать танк и на нем    совершить государственный переворот.
     Витязевец Федор Петов рассказал, что его деда Харлампия Петова обвинили в совершенной диверсии на железной дороге в Геленджике. А он никогда в своей жизни не видел железной дороги и не знал, что никакой железной дороги тогда в Геленджике не было. Кстати, не построили ее там и до сих пор.
     Вспоминает  Харина  Алексеевна  Экменчи,  старейшая  жительница  села Витязево.
     – В 1937 году нас у родителей было трое: мне было 11 лет, брату Ване - 6, и самому младшему, Юрику - 40 дней. Отец работал в сельсовете. Никогда не забуду, как он прощался с нами, когда за ним пришли из НКВД. «Ты самая старшая,  -  говорил он мне.  - Береги больную мать и братьев». Я плакала: «Папа, не уходи, без тебя трудно, мы без тебя не проживем!» А у суровых дядей-чекистов ни один мускул не дрогнул, когда они смотрели на плачущих детей и рвущую с горя на себе волосы больную женщину. Они только торопили отца: «Скорей, скорей». Папа потом прислал из новороссийской тюрьмы две открытки. И больше мы его не видели. А нас вскоре выслали на Урал как родственников врага народа. Мама там умерла в 33 года, я вернулась в Витязево в 1956 году.
     Мария Ивановна Караманова рассказала, что отца забрали чекисты в ее день рождения. Было  это 15 февраля 1938  года. Отец  учился  в Анапе на курсах  повышения  квалификации,  там  его  и  арестовали. На  руках матери осталось четверо малолетних детей. Маша после  занятий в школе ходила помогать маме убирать хлопок и виноград.

ЖЕСТОКАЯ РАСПРАВА

     - Мы с мальчишками прятались в бурьяне недалеко от сельсовета и видели,  как  «энкавэдэшники»  забирали  взрослых жителей  села,  -  рассказал М.М.Кусиди. - Вначале их по одному свозили в сельсовет. Затем у машины опускали борта и арестованных укладывали в кузов лицом вниз. На нижний ряд клали сверху таким же образом еще несколько слоев из живых людей,
пока не заполняли машину полностью. По углам садились сотрудники НКВД, и машина ехала в Анапу. В пути немало арестованных погибло, их или раздавливали верхние, или же они задыхались сами. Так никогда не перевозили даже скот.
     Гибли арестованные и в душных, тесных помещениях, куда их свозили и где держали стоя без воды и еды по несколько суток. Многие  так и не дождались  приговора. Поэтому фактически  погибших  в  1937-1939  годах  значительно больше, чем осужденных по документам. Сколько же их на самом деле – никто не знает.
     Помнит,  как  арестовали  его  отца  и  старожил-витязевец  Елефтерий Христофорович Асланиди.
     – Папу вместе  с другими жителями  села привезли в Анапу и бросили в бывший винный подвал генеральши Зубатовой. Потом их перевезли в новороссийскую тюрьму. Мама ездила туда к отцу на свидание. Когда вернулась, очень долго болела. Рассказывала, что отца обвинили в том, что он является участником  греческой  контрреволюционной организации и проводил  среди населения Витязева антисоветскую агитацию, а также вербовал в организацию новых лиц.
     По решению особой тройки УНКВД по Краснодарскому краю от 11 октября 1938 года Христофор Ставрович Асланиди был осужден к высшей мере наказания - расстрелу. Приговор приведен в исполнение 31 октября 1938 года в городе Краснодаре. Такая же участь постигла и многих других репрессированных витязевцев.

В.Мальцев